После встречи наяву Гарри начинают сниться уже не кошмарные сны про Тома. Они разговаривают, фактически знакомятся заново, и Гарри постепенно привязывается к Тому, чувствуя необъяснимую на первый взгляд близость. Однажды Том просит рассказать, что значит любить и быть любимым, ему интересно, почему Дамблдорсчитал великой силой это чувство, в котором сам Том всегда видел лишь слабость. Гарри, задумавшись, понимает, что сам он настоящей любви не испытывал, только дружескую привязанность, и его никто из ныне живущих не любил по-настоящему; и парадоксальным образом получается, что в этом они с Томом похожи. Это становится для Гарри некой точкой невозврата,
он старается понять Тома, сравнивает с собой, и где-то среди этих самокопаний зарождается чувство, похожее на любовь и болезненную фиксацию. Чувство к образу, который живет в его снах, т.е. по сути порождению собственного же разума. Гарри плющит от этого все сильнее, его мотает между "я хочу заснуть и больше не просыпаться, он единственная моя родственная душа, а в этом мире я никому не нужен" и "это же Волдеморт, убийца,и вообще я его выдумал, его не существует". Все чаще Гарри начинает задумываться о том, возможно ли материализовать Тома, выискивает в архиве Хогварта его фотографии. Однажды спрашивает у Тома во сне, не осталось лигде недобитого хоркрукса, который может его возродить. Том в ответ насмешничает, спрашивает, не боится ли Гарри увидеть вместо него безносого психа. Метания Гарри замечает Гермиона и случайно находит у него папку с фотографиями и документами Тома Риддла. Гарри рассказывает ей о своем помешательстве, надеясь, что Гермиона поймет и поддержит, но та решает, что Гарри попал под действие проклятия или артефакта, или у него посттравматическое расстройство. Далее начинается некая движуха, может быть находится неучтенный хоркрукс (это ведь Дамблдор решил, что их должно быть семь, Володя мог быть практичнее). А может дело в чем-то еще, ведь есть причина, по которой Том существует в сознании Гарри.