Наконец-то штатный оформитель PR-фирмы по прозвищу Зум выжал из начальства отпуск, чем нешуточно гордился. Для того, чтобы добиться желаемого, он пустил в ход лесть, долгие прочувствованные разговоры с секретаршей Самого, потратился на пару шоколадок и даже использовал легкий шантаж директора, которого недавно застал с секретаршей в пикантной ситуации на кожаном диване за незапертой дверью кабинета.
Присовокупив к вожделенному отдыху некоторую толику денег, перечисленных бухгалтерией, Зум искренне считал себя счастливейшим из смертных, ведь исполнение его давней мечты — отдохнуть в Африке — было близко.

И вот, преодолев все перепетии дорожной суеты, Зум, тихо повизгивая от переполнявшего его восторга, ступил босой пяткой на белый песок африканского пляжа. Голову его венчала панама-ведерко, тощий бледнокожий торс облекала рубаха-гавайка вырвиглазных оттенков, из длинных шорт торчали худые волосатые ноги.
— Не ходите, дети, в Африку гулять... — улыбнулся во всю ширь Зум, упирая руки в бока, — м-м-ах, хорошо!
Победно поглядывая на темнокожих аборигенов, Зум походкой белого господина прошествовал к кромке воды, ритмично набегающей на берег, и по щиколотки вошел в водичку. Та была теплой, словно парное молоко, и вызывала плохо контролируемое желание немедленно с визгами разбежаться и плюхнуться в это соленое великолепие. Собственно, Зум так и поступил. Фыркая, как дельфин, он не спешил выходить из моря, однако не меньше его привлекало и желание поваляться на песке, позагорать.
Но едва он с блаженным вздохом растянулся на полотенце, как услышал рядом тихий смешок. Зум приоткрыл глаз: поблизости обнаружился невысокий симпатичный, темнокожий паренек.
— Ня! — улыбнулся он во все сорок четыре зуба и протянул Зуму карамельку на палочке.
Зум ее обалдело взял.
Абориген весело хихикнул и, чуть пританцовывая, удалился. Зум покосился на чупа-чупс, на парня, недоуменно хмыкнул и мысленно пожал плечами.
— Псих! — логично решил он.

На следующий день солнечные ванны были прерваны схожим образом, только у полотенца Зума стояли уже двое аборигенов, одаривших его кокосовым коктейлем в орехе. Мало того, он заметил, что на улице за ним стала следовать стайка любопытных, весело стрекочущих темнокожих незнакомцев. Они не нападали, не предпринимали ничего, просто, громко перешептываясь, шли и шли за ним, куда бы Зум не направился.

Подарков каждый день становилось все больше. Парнишки дарили Зуму карамельки, шоколадки, яркие пластиковые шлепанцы, шейные платочки, самодельные браслеты и бусы. Он не на шутку беспокоился и даже злился. Спрашивается, с какой стати ему мешают отдыхать и надоедают, пусть и дружелюбным, но назойливым вниманием? Что этим аборигенам нужно? Ведь не просто так они заваливают его всей этой чепухней? Они явно что-то замышляют, резонно решил Зум, припоминая собственные манипуляции с начальством.

Больше всего сам себе Зум напоминал льва Бонифация на каникулах, за которым бегали черные детишки. Для полного совпадения не хватало полосатого трико и хвоста с кисточкой. В голове поневоле постоянно крутилась музыка из мультика. Хорошо еще, что не просили вставать на голову и делать эквилибр, как льва. Наконец, Зум не выдержал.
— Что? Ну что? — резко разворачиваясь к преследователям, рявкнул он. — Что надо?
Ближайший абориген белозубо улыбнулся и на забавном английском ответил:
— Меня зовут Вава. Не сердитесь, дорогой гость, мы очень рады, что встретили вас.
— Я заметил, что рады, — буркнул Зум.
— Нгонга из отеля сказал, что вы хорошо рисуете. Это правда? — кудрявые преследователи чуть подались вперед.
— А, ну да, я же художник, — кивнул Зум. — И что?
— Мы не хотим мешать вашему отдыху, но нам очень нужна помощь. У вождя скоро день рождения. Мы хотим подарить ему настоящую картину. Вы могли бы уделить немного своего времени и написать его портрет?
— Нет, ну черти что, — протянул Зум. — Даже на отдыхе пытаются припахать к работе.
Он открыл рот, чтобы отказаться, но темнокожие ребята смотрели на него с таким обожанием и надеждой, что Зум не смог.
— Хорошо. Ведите.

Аборигены сплясали восторженный танец, оглашая воздух счастливыми воплями, а потом повели Зума вдоль берега к пальмовой рощице неподалеку от пляжа. Там, на солнечной поляне, на невысоком валуне сидел пестро разодетый мужчина средних лет, весь в ярких ожерельях и в короне, сплетенной из пальмовых листьев. Завидев Зума с компанией, незнакомец принял позу, исполненную важности.
— Это наш вождь, — почтительно заявил Вава. — Скажите, что нужно, чтобы вы приступили к работе?
— Что ж... Ну, краски, кисти, холст или... хотя бы доска, — с сомнением сказал Зум.
Вава махнул одной рукой, махнул второй — и вот уже перед Зумом появились чистая доска, когда ранее явно бывшая куском стола, и коробка с несколькими баночками, в которых поблескивали влажные субстанции неясного происхождения.
— Бубони, наш жрец, умеет рисовать узоры, но не людей, однако всегда хранит запас красок, которые сам и готовит, — заявил Вава.
Зум догадался, что, скорее всего, жрец использует природные материалы, охру, травяные настои. Подумаешь, ему иногда приходилось обходиться и меньшим, так что он, не привередничая, сразу приступил к работе.

В один день он не уложился. Назавтра Зум вновь был под пальмами. Вождь получился здорово. Аборигены возбужденно переговаривались и радостно улыбались. Увлекшись рисованием, он забыл, что поначалу возмущался, да так плотно забыл, что взяв у Вавы веер из травы, изобразил его на нем. Вава восторженно захлопал в ладоши. Вокруг него, гортанно стрекоча и довольно цокая языками, собралась целая толпа. Зум усмехнулся, но едва попытался собрать краски, как к нему потянулись один за другим аборигены с веерами в руках и счастливым ожиданием в глазах.
— Да твою ж налево! — чертыхнулся под нос Зум, сообразив, что попал.

Еще несколько дней он сидел в тенечке под пальмой в кольце аборигенов и одаривал их портретами. Зум трудился, как отбойный молоток, но, странное дело, почему-то был счастлив. Да, купался он теперь только рано утром и поздно вечером, загорал вообще на ходу, но бесхитростное счастье, сверкавшее в черных глазах напротив, заставляло Зума забыть, что он вообще-то приехал сюда отдыхать. Последней Зум нарисовал крошечную кудрявую девчушку. Получив от него светло-зеленый веер с черной мордашкой, она показала в улыбке отсутствие переднего зубика, протянула ручку и
положила Зуму в ладонь маленькую красивую ракушку.
— Ня! — звонко пискнула девочка и в припрыжку поскакала прочь.
— Ну точно, я — Бонифаций! — рассмеялся Зум, засунул ракушку в карман рубахи и побрел вдоль пляжа. — Сувениров нанесли — хватит на весь офис и всех друзей, при этом не потратил ни копейки. Ляпота!

Провожать Зума явилось все племя во главе с вождем. Обнимали, как родного.
— Возвращайтесь! — тряс ему руку Вава. — Теперь вы наш Хозяин ликов.
— Спасибо! — кивал Зум. — Я подумаю!
Кто-то меленько подергал его за штанину. Он опустил взгляд. Рядом стояла та самая девчушка, которую он рисовал напоследок. Малышка щербато улыбнулась и сунула ему в руку большой леденец.
— Ня!

что на африканском арте клопокапитан в фуражке на переднем плане - это капитан втф-дайров? Значит, артер в мешке и на веревочке - это автопортрет вашего артера?))))
Боже, как меня безумно радует, что в мешке заботливо прорезаны отверстия для усиков, вот это я понимаю, ответственность, нонкон нонконом, но о безопасности и комфорте не забываем.