Добрый ежик горько плачет:
Засветил по лапке мячик.
- Тише, ежинька, не плачь:
Страшной будет месть за мяч.

— Я на самом деле очень добрый, — сказал сержант Йож. — Практически гуманист.

— И поэтому мы роем эти бессмысленные ходы под угрозой оружия? — Тихо пробурчали снизу.

Йож цыкнул зубом, оценивая работу. Окоп, кстати, был почти готов и даже вполне себе годен. Вот что значит практический опыт.

— Конечно. Потому что когда через десять минут вы закончите, будет еда и даже может быть помывка. Вода. Много. Теплая. И холодная, но меньше. И транспорт до следующего объекта.

...теперь пленных берегли. Это раньше он отправил бы их метров на сто перед первой линией обороны, дождался, пока они выкопали бы «стрелковые ячейки», и аккуратно застрелил бы каждого.

Так, как и предписывалось яйцеголовыми учеными умниками — между вторым и третьим сегментом, где у обитателей этой планеты расположен большой нервный узел. Быстрая и окончательная смерть. Хрен его знает, насколько безболезненная.

Это только сначала десант по привычке стрелял в головы. Потом-то до всех доперло, что у местных голова — не самая необходимая часть тела и туловище может продолжать сражаться.

Йож сплюнул, целясь на дремавший в его тени клубок мелюзги — и мелкие гибкие черно-лаковые многоножки завозились в ведре, стараясь урвать влагу. Мелкие и пока ещё совершенно безмозглые, да. Заложники. А взрослые вон, внизу копошатся, заканчивают работу...

— Вступай в объединенные войска, говорили они. Будет интересно, говорили они. Повидаешь вселенную, говорили они. Тьфу. Как будто я этой сухой степи дома на Ригеле не видел.

Засохла кисть, рука замёрзла.
К анону муза не спешит.
Чу! На рассвете во флудилку
Вступают добрые ежи.

Я знаю, чем пугать ежа.
Тут надо много куража.
Но что ему я покажу --
Вам не скажу.

А каково оно ежу!
Лежит, бывало, на пляжу,
И тут - летит, летит, ЛЕТИТ!
...и если бы метеорит...