Почти все персонажи в основном появлялись в комиксах, и найти их отдельные изображения сложно, но гг из фильма и выглядел так

Обзор на психопаспорт (3/3)
Это прекрасное место, чтобы быть
Неловкий момент, когда на такой большой миди чувствуешь обязанность написать большой отзыв, но только-только дочитал и пытаешься собраться с мыслями. Понравилась подчеркиваемая постоянно разница, насколько Фредерика отличается от остальных людей, и в то же время - сколько в ней осталось человечного. И их связь с Когами - необычная и в то же время в чем-то логичная, закономерная, и понравилось, что постельные сцены вписываются естественно, как физиологичное продолжение отношений, но нет подробностей, недосказанность здесь уместна. Когда читаешь, представляешь яркую картинку, очень подробно все это описано, что как будто вживаешься в персонажей и проживаешь с ними весь текст. Красивый язык, красиво изображены детали, много литературных отсылок, у вас вообще в команде это явно любят, и это здорово.

Обзорщик скромно напоминает, что 68 команда будет рада всем обзорам)

(на самом деле, ветер принес в текст запах Гэвина Рида, но именно об этом позже)

Пока Хэнк сокрушается, как люди хрупки и недолговечны, его ручной разумный медведь бьет фейспалмы: он-то помнит, насколько легко на самом деле решается эта проблема.

Да-да. Из рефлексивного общения Хэнка с медведем-Сумо внезапно всплывает троп «волшебный член». Оказывается, если партнер Хэнка на момент вступления с ним в половые отношения был девственником, то после волшебного члена он (и это не шутки) ОБРЕТЕТ БЕССМЕРТИЕ.

Причем с бессмертием тоже могут быть варианты: если первый секс вдруг случился не по любви, а по расчету принуждению (то, что в двадцать три года здоровому лбу может просто захотеться хоть с кем-нибудь наконец-то потрахаться - раньше было нельзя - в этой фэнтези-вселенной вообще не рассматривается: только по любви или по принуждению), партер станет навеки вечные безумной нечистью рандомной категории (а Хэнку это попадает в личные сквики). В случае с сексом по любви... станет разумной нечистью рандомной категории.

(лучше запомните этот момент, потому что далее он вообще никак в сюжете не сыграет, ни разу эта сверхспособность Хэнка никому не потребуется, и зачем этот кусок с возможными положительными эффектами дефлорации в принципе был нужен, так и останется загадкой)

Тут в лес, отвлекая Хэнка от рефлексии, приходит вонять жареным лопухом Гэвин Рид (но сейчас мы об этом пока не знаем). У Гэвина есть тайно хобби в лесу (помимо «вонять»), которое Хэнк не одобряет, поэтому гонит Гэвина домой, обратно до села. В селе приходится вступить в конфронтацию с главным сельским домовым Ричардом (Перкинсом), которого Хэнк взаимно недолюбливает.

В общем, после тяжелого дня, полного беготни и срачей, Хэнк возвращается домой. Коннор, тем временем, быстро забил на уборку, готовку и прочие общественно полезные занятия и решил сразу действовать по сокращенной программе. Разделся, лег в постель и грамотно, прям с порога отвлек супруга от грязной хаты и отсутствующих харчей:

— Муж домой пришёл, отдыхать надобно. Наварить щей и накормить не могу, но могу усладить уставшее тело. Могу быть для вас, кем пожелаете.

Хэнк радуется и ведется, но в самый последний момент вмешивается медведь-Сумо и решительно оставляет текст в нерейтинговой выкладке и намекает, что на самом деле Коннор никакого секса не хочет, не готов и вообще переспать с ним сейчас будет жестоко.

(чтоб вы понимали, аноны, дальше по тексту Коннор будет периодически печально вздыхать о том, что брак их только на словах, только на договоренностях, только на платье свадебном стоит, только броманс, только рядом полежать и за ручки подержаться - но при этом он все равно почему-то на самом деле еще не хочет и не готов)

Взамен Хэнк обещает научить Коннора вести домашнее хозяйство, утверждая, что с такими мягкими, не знавшими грубой работы руками он будет в совершенстве... месить тесто (при этом годное крутое тесто — штука вообще-то достаточно трудоемкая, требующая, как минимум, выносливости).

Ну и на этом начинает строиться из Большое и Светлое Чувство.

Сюжет снова приходит ароматизировать многострадальный Гэвин Рид (ему здесь единственному дают прозвище, ни разу не называют по имени, хотя чего уж там, казалось бы, после домового Ричарда - но то, что это именно он понятно из контекста). И мы узнаем его печальную историю.

Несколько лет назад Гэвин поспорил сам с собой, что сумеет пропрыгать по обледенелым кочкам зимнего болота с берега на берег, но потерпел фиаско и пизданулся в камыши. Камыши богато шрамировали Гэвину экстерьер, и с тех пор в селе его сочувственно прозвали Тростник-дурашка.

Жизнь Гэвина в этом фанфике ничему не учит, поэтому с тех пор он регулярно таскается к лесному озеру, обильно поросшему камышами, чтобы в это озеро срать. В озере живут мавки-Трейси, которые естественно против. Но сами шугануть Гэвина не могут, просят об этом Хэнка. Тут вдруг резко осмелевший Коннор сам вызывается отомстить за давние обиды (отсылка к одной из версий канона). Мне стало по-настоящему интересно, как же он, физически абсолютно неразвиты (морально, в общем, тоже), собирается хоть кого-то в этой истории задоминировать, но быстро выясняется, что никак. Гэвин бякается об Коннора сам и в ужасе убегает, теряя штаны, полностью уверенный, что встретил призрака.

— Растреплет же каждой собаке, что видел. Не боишься?
— Не боюсь, Хэнк. Раз я мёртвый, значит, ты подношение принял. Следовательно, душе моей покойно на том свете, нет нужды смертным являться. Значит, либо бесы его обманули, либо на чистую душу клевету наговаривает.

Логика Коннора бьет без промаха: в начале текста есть несколько упоминаний, включая цитату для настроения, что от сожранных дубом упитанных молодых людей хоть что-то да оставалось. И эти останки потом забирала семья покойного. От Коннора естественно не осталось ничего. Поэтому, разумеется, никому в деревне даже и в голову не пришло, что Коннора мог кто-нибудь освободить, нарушив обряд, и помочь сбежать. И когда Гэвин встречает у озера все еще упитанного, румяного и даже не прозрачного Коннора... это почему-то должно дополнительно всех убедить, что Коннора сожрали.

Но забудем об этом. Дальше Коннор внезапно заболевает, теряет в упитанности и постепенно впадает в кому:

С наступлением холодов и первым снегом Коннор начал чахнуть, будто нежный цветок. Сначала перестал каждую минуту задавать вопросы, всё больше времени проводя в молчании. Затем с щёк, усыпанных поцелуями солнца, сошёл румянец. Глаза, доселе глубокие карие, выцвели, как выгоревшая на солнце трава, подёрнуло их серой пеленой, как инеем. Посинели губы, отощало тело, со проступили сквозь побелевшую кожу кости. А последние три дня, как метель пришла, так и вовсе впал мальчишка в забытье. Не проснулся утром; лицо как печь раскалённая, руки-ноги ледяные.

(ну да, что-то такое в теории и происходит с хомячком, если его долго не кормить)

Хэнк начинает немного беспокоиться (но никаких действий не предпринимает, только опять рефлексирует - и то без энтузиазма). Но тут к нему в гости заходит добрый друг Бен (Коллинз), специально чтобы передать послание от локальному-божку-Хэнку от менее локальных божков.

Оказывается, Хэнк так замечательно исполнял свои обязанности (слал селянам знаки, иногда отчитывал безумный плотоядный дуб, не давал Гэвину Риду срать в озеро - в общем, по всему видно: работник месяца), что его решили наградить премиальным бессмертием для Коннора (забудьте про волшебный член) И именно поэтому дали Коннору титул повелителя Трав и Ягод (вероятно, от них тоже надо периодически отгонять Гэвина Рида). И именно поэтому Коннор сейчас умирает (ну, зима пришла - а это для Коннора, как для тепловых сетей, внезапно, неожиданно и очень страшно).

Но для Хэнка известие совершенно меняет дело, он радуется, жмет Бену руку, целует коматозного Коннора в холодеющий лобешник. И настраивается Коннора отогревать душевным теплом (а до комы Коннор дошел, видимо, потому что раньше Хэнк его люто ненавидел)

Как ни странно, это схема работает, Коннор приходит в себя и даже наращивает упитанность, а отношения между персонажами стремительно развиваются.

На правом виске Коннора нашлось очаровательно-притягательное родимое пятнышко, очень маленькое, но прям просящее ласки. Как мог Хэнк отказать родимому пятну?

...и мы так же стремительно возвращаемся в XXI к студенту-архитектору Маркусу, который спрашивает Мудродеда "и дальше?". А дальше Мудродед не помнит.

(анон, честно говоря, ждал, что Мудродед в конце окажется Хэнком - но это, видимо, был бы слишком тривиальный плоттвист для такого нетривиального сюжета. А банальности не должны осквернить бриллиант Безумного Плотоядного Дуба)

От нечего делать Маркус прется в лес (возможно, камышовое дело Гэвина Рида еще живо в XXI веке), и там мельком видит Хэнка и Коннора играющих в догонялки. На этом текст счастливо кончается.

(и мне просто так, чисто интересно: сколько еще лет наивные, не понимающие знаков, так никем прямо и не просвещенные селяне приносили жертвы Безумному Плотоядному Дубу?)