Не прошло и месяца, как Альянс сдал Италию.
Они встретились в ночном клубе, кажется, в Марселе; недобитые остатки Альянса разыскивались по всей Европе, и Дино был в черном тонком свитере под шею, скрывающем эту его слишком заметную татуировку, и в дурацких фиолетовых очках, но все равно при взгляде на него хотелось щуриться, как от яркого солнца; сначала дела.
- Потанцуем, - подмигнул Дино и втолкнул Кёю в кабинку туалета. Кёя снял с него очки, спустил их в унитаз и, пока шумела вода, спросил:
- Флоренция – твоя работа?
- Мне нужен хороший подрывник, - ответил Дино и неторопливо провел губами по его шее, спускаясь к плечу. – Нужен позарез. Гокудера не согласится?
Кёя потянул его свитер вверх, обнажая живот и грудь.
- Я не имею никакого отношения к этим травоядным.
- Плохо, - выдохнул Дино. – Партизан без тылов – считай, тот же камикадзе.
- Нет ничего плохого в том, чтобы иногда быть камикадзе, - философски сообщил Кёя, расстегивая его джинсы.
Дино провел по его спине, заставляя выгнуться, податься вперед, и шепнул:
- Будь кем хочешь, только не умирай.
Кёя поймал его губы, отстранился:
- Через месяц, в Париже.
Дино молча улыбнулся; когда же все у них изменилось? Кёя знал точно – и не хотел знать; все, чего он хотел – собрать это пламенеющее желтое море, эту глупую оранжевую бабочку на глупой голове, эту тень, падающую на него, растворяющую его больно и сладостно – и выбросить, оставив себе только секс, замешанный на адреналине и безысходности.

Он запутался в светлых, отливающих летним золотом волосах, а дергать почему-то не хотелось, – так вот почему одуванчики, подумалось неожиданно, ведь все шло по плану, и даже если бы можно было прожить другую жизнь в любом из параллельных миров…
- Не смотри на меня так, - сказал Дино.

Море не было ни синим, ни зеленым - солнце делало его серебряным, заставляло мелкие волны блестеть ярко и остро. Хибари опустил со лба на нос темные очки, оперся спиной на релинг, подтянул ногу.
- Тебе удобно? - Каваллоне едва заметно покачивал штурвал, бросал на Кёю короткие взгляды, улыбался. Раздражал.
- Третий раз, - Хибари закрыл глаза, запрокинул голову, прижался затылком к горячему хромированному железу. - Придумай другую тему для разговора.
- Отличная погода сегодня, - сказал Каваллоне, и в его голосе прятался смех. - Я рад, что тебе у меня нравится. Может быть, хочешь выпить? Черт, Кёя, я забыл, что там дальше в разговорнике.
- Где здесь можно кого-нибудь убить, - подсказал Хибари, открыл глаза, прищурился: даже темные очки не спасали. Солнце слепило, обжигало, как будто пыталось осушить море, сжечь дотла яхту вместе с рулевым и единственным пассажиром. Хотя нет - рулевого оно ласкало, не обжигая. Это ведь солнце сделало кожу Каваллоне такой золотистой, почти медовой; темные линии татуировки, вьющиеся по руке, скользящие вверх по шее из-под ворота футболки, контрастировали со светлой, теплой даже на вид кожей.
- Что? - спросил вдруг Каваллоне, оперся на сверкающее колесо штурвала, свесил руки, сплел пальцы. Взглянул вопросительно - и как будто понимающе.
- Скучно, - Кёя снова закрыл глаза.

Дино спал тревожно и чутко; в полудреме ему то и дело казалось, что кто-то ходит за стеной. Нет, это ветер трепал занавески. Когда ощущение чужого присутствия стало невыносимым, он проснулся – резко, будто вынырнул из холодной воды.
Дверь тихо открылась. Кея вошел в комнату – так осторожно, будто по углям.
- Не спится? – спросил Дино, приподнимаясь.
- Я бы уехал, - в темноте лицо Кёи казалось белой фарфоровой маской. – Я хотел уехать прямо сейчас.
- Но это было бы неразумно, - кивнул Дино.
- Неразумно и неудобно. К тому же, я не нашел ключи.
Дино покачал головой. Еще вчера его бы удивил беззастенчиво врущий Кёя, но сейчас ему просто
хотелось спать. И совершенно не хотелось объяснять, что когда уходишь, ключи не нужны. Кровать просела – Кёя устроился рядом. Уткнулся лбом в плечо и пробормотал:
- Все плохо. Все было плохо, а стало еще хуже.
Дино ничего не ответил; развернулся, осторожно обнял Кёю и вдруг подумал, что все, что с ними происходило и происходит – закономерно. Чудовищно целеустремленный, непреклонный, упрямый, Кёя разогнал себя до скорости света, он уже не сможет остановиться, с каждым мгновением увеличивая дистанцию между собой и всеми остальными, разрывая связи, избавляясь от привязанностей.
Здесь не на что было обижаться; жаль, что они потеряли столько времени зря.
- Все хорошо, - ответил Дино. – А будет еще лучше.
Он так и не смог заснуть до утра, а Кёя, отрубившийся сразу же, будто его выключили, во сне что-то бормотал и хмурился. Дино наклонился и услышал свое имя.

Утро рассеяло последние сомнения.
Дино встал, чувствуя себя не столько разбитым, сколько освобожденным. Кёя, спящий в его кровати, вызывал у него отдаленную приязнь. Странная, глухая пустота разливалась в груди.

За спиной послышались шаги, запахло морем. На плечи упали капли воды, спинка кресла спружинила – Кёя, подошедший сзади, уперся в нее и наклонился.
- Что пишут?
- Упали два самолета, - ответил Дино. – Кажется, в Атлантике.
- А еще?
- Иена тоже упала.
- Это не новость. А еще?
Дино обернулся. Кёя, мокрый, в липнущих к телу джинсах, без рубашки, нависал над ним и смотрел, щурясь, как от яркого солнца. Капли воды срывались с волос и скользили по груди, расчерчивая ее слюдяными полосами.
- Будешь ужинать? – спросил Дино, отводя взгляд. Он мог бы снять губами эти капли, мог бы подняться вверх, до шеи, до изогнутых уголков рта, мог бы спуститься вниз. Он мог двигаться в любом направлении; но единственное направление, которое имело смысл – это подальше от Кёи.
- Нет, - Кёя покачал головой, и склонился, приближаясь. А потом прикусил губу и выпрямился: - Не хочу.
- А чего ты хочешь, Кёя?
Кёя открыл рот, собираясь что-то сказать, и неожиданно захлопнул. Вид у него был растерянный.
- Выпить, - ответил он. – Мне определенно нужно выпить.
Обошел стол и сел в кресло, чуть его не перевернув.
- Наклевывается выгодное дело, - сказал Дино, откладывая газету. – С тем оружием. Цуна сказал, это по твоему профилю. Удачно все сложилось, правда?
Принесли вино и бокалы, а Кёя все смотрел на него остановившимся, пустым взглядом – просто смотрел, молча. Дино разлил вино, ему не хотелось пить; Кёя потянулся за бокалом, промахнулся; потом схватил, чуть не опрокинув, Дино успел поймать бокал – почти машинально, как если бы устранял последствия собственной неловкости; пальцы Кёи дрогнули.
- Дино, - придушенным шепотом произнес он. – Руку. Немедленно.
- Извини, - Дино убрал руку. – Кажется, ты хотел подраться.
Кёя закрыл глаза и равнодушно сообщил:
- Потрахаться. Я хотел потрахаться. Скажешь сейчас хоть слово – и ты труп.